Мать видит в сыне бывшего мужа

Мать видит в сыне бывшего мужа thumbnail

Пока в Санкт-Петербурге продолжают расследовать смерть рэпера Энди Картрайта, в родном украинском Нежине семья музыканта пытается понять, что произошло в его семье. Супруга Энди Марина рассказала странную историю о том, что 26 июля муж скончался от передозировки наркотиков. Чтобы сохранить его репутацию, из “большой любви к нему”, она решила расчленить тело и спрятать. А позже всем объявить, что он пропал. Так четыре дня тело пролежало в квартире, где жили супруги со своим 2-летним сыном. О расчлененном трупе знала и теща Картрайта, но в полицию женщина не позвонила. И лишь 29 июля они решили во всем сознаться. Приехавшие силовики нашли останки рэпера в 7 черных пакетах. Сейчас тело Энди на экспертизе, по результат которой также будет понятно, принимал наркотики мужчина или нет. Тем временем “Комсомолке” в Петербурге” удалось связаться с мамой рэпера Картрайта, которая сейчас живет на Украине.

ТЕМА ДНЯ в Санкт-Расчлененске. Что не так в истории смерти петербургского рэпера Энди Картрайта

Отец Энди (настоящее имя – Александр Юшко) Константин скончался в 2015 году, когда пошел в магазин. У мужчины остановилось сердце. У Саши остались на родине мать и сестра. Обе сейчас не находят себе места.

Энди приехал в Россию из УкраиныФото: СОЦСЕТИ

– Мой сын был умный человек, начитанный, грамотный, – рассказала “КП-Петербург” в слезах Валентина Юшко. – Не нужно было заниматься шоу-бизнесом, творчеством. У него были другие способности, можно было найти себя в чем-то другом. Он был отличником в младших классах, потом учился как обычные подростки. В 1 классе читал 270 слов в минуту – самое прекрасное чтение! Запоминал хорошо. В музыкальную школу немного ходил на фортепиано.

Жену своего сына Марину, несмотря на то, что они были пять лет в браке, мать рэпера вживую ни разу не видела.

– Они познакомились по интернету, – вспоминает мать Энди. – Она с Алтая, как мне Саша говорил. Он меня с ней познакомил, когда уехал в Санкт-Петербург. Она там жила, он к ней туда уехал. Я ее лично не знаю, я с ней говорила только по телефону и в “Скайпе”. Сын мне часто рассказывал о ней, вроде у них все было нормально.

В причинах смерти рэпера разбирается СКРФото: СОЦСЕТИ

В последний раз женщина общалась с сыном три недели назад. Ничего подозрительного в поведении Саши она не заметила.

– Они собирались всей семье приехать на Украину в гости, думали даже остаться здесь насовсем, – поясняет Валентина Юшко. – Мы хорошо поговорили с ним, и все было у него нормально. С его женой мы тоже постоянно общалась и переписывалась. Последний раз говорили с ней месяц назад. Разговаривали в основном о ребенке (внуке, – прим.ред.), о том, какой он хороший. Ничего не предвещало. В последние дни она со мной не связывалась.

– Вы верите, что ваш сын умер от наркотиков?

– Я не верю, нет. Он никогда не принимал наркотики. Может, выпил.

– Его жена могла с ним что-то сделать?

– А кто еще мог? Кто-то еще был в квартире? Может, кто-то помогал, мать могла помогать, наверное. Может, кто-то еще был. Сама бы она не справилась.

– Из-за чего она могла его убить?

– Я не знаю, даже не могу представить. Может, случайно.

Марина сильно изменила внешностьФото: СОЦСЕТИ

– Все-таки это убийство, как вы считаете?

– Наверное, убийство. А как по-другому это назвать? Версия, что какой-то передоз – это не версия, этого не может быть. Не пытайте меня. Есть следствие, пусть оно доказывает. Я не могу на нее ничего говорить, если я не знаю, что там было. Мне жалко ребенка, который останется сиротой. Если нам отдадут его, я заберу. Если она это сделала, бог ей судья. Пусть доказывают. Она адекватная, но всякое случается в жизни. Откуда я знаю, что человек может в порыве гнева или ссоры сделать? Меня волнует только, как забрать своего ребенка и внука. Я хочу похоронить Сашу на Украине.

– С ее матерью вы общались?

– Не общалась с ней, один раз только.

Рэпер жил в Петербурге на Невском проспектеФото: СОЦСЕТИ

– Почему они решили переехать на Украину?

– Не знаю, он хотел домой. И Марина была не против. Говорила, что она тоже хочет приехать сюда.

– И еще вы знаете, такая особенность была: ваш сын никогда не выкладывал лицо своей жены. Была только одна фотография, на которой она спиной. Почему?

– Может, это она никогда не показывала свое лицо. Она и мне не показывала: присылала фото, а лица почти не видно. Может, у нее комплексы были. Но нормальная внешность у нее. Каждый человек особенный. Сказать, что у нее какая-то странность была, я не могу.

К слову, совместных снимков супругов нам найти так и не удалось. На личных фотографиях Марины заметно, что в последние годы она сильно изменилась. Если раньше она была жизнерадостной девушкой, то в последнее время улыбка с ее лица пропала. А внешний вид изменился. Возможно, что-то сильно повлияло на ее мировоззрение.

В последние годы девушка сильно измениласьФото: СОЦСЕТИ

P.S. Сейчас следователи задержали Марину по подозрению в убийстве. Сотрудники СКР будут просить суд взять женщину под арест.

Напомним, вечером 29 июля 2020 года 36-летнего Марина Кохал позвонила по номеру 112 и сообщила, что расчленила своего 30-летнего мужа Энди Картрайта. Силовики тут же приехали на Невский проспект, 124, где и проживала пара со своим малолетним ребенком. Выяснилось, что останки мужчины пролежали в пакетах четыре дня. Не исключено, что мама Марины также принимала участие в расчленении трупа зятя – эта версия сейчас также прорабатывается.

Жена рэпера Энди Картрайта задержана по подозрению в убийстве мужа.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Расчленяла и вела его страничку в соцсети: Стало известно, как жена Энди Картрайта жила после его смерти

Основатель YouTube-проекта Saint Cypher Александр Зиганшин, друг погибшего, уверяет, что Энди ничем запрещенным не грешил (подробности)

«Я сделала это из-за большой любви»: Жена рэпера Versus Battle Энди Картрайта рассказала, почему расчленила мужа

По словам женщины, она хотела избавиться от останков, а всем сообщить, что Энди загадочно исчез (подробности)

Источник

Êàê ïñèõîëîã, ìîãó ñêàçàòü, ÷òî íàéòè íîðìàëüíîãî ïñèõîëîãà — ýòî ñëîæíåéøàÿ çàäà÷à, êîòîðàÿ íå ðåøàåòñÿ ïðîñòûì “ãóãëåíèåì”.

Ïðîèñõîäèò ýòî ïîòîìó, ÷òî:

1.  ñòðàíàõ ÑÍà îòñóòñòâóåò åäèíàÿ ïðîãðàììà ïîäãîòîâêè ñïåöèàëèñòîâ.  âóçàõ ïðåïîäàþò àêàäåìè÷åñêóþ ïñèõîëîãèþ, êîòîðàÿ ãîäèòñÿ äëÿ íàó÷íûõ ðàáîòíèêîâ, íî ïëîõî äëÿ ïñèõîëîãîâ-êîíñóëüòàíòîâ.

Äëÿ ïîñëåäíèõ ñóùåñòâóåò îêîëî òðåõñîò ïñèõîòåðàïåâòè÷åñêèõ øêîë è íàïðàâëåíèé, â êàæäîé èç êîòîðîé ñâîè ñîáñòâåííûå òðåáîâàíèÿ, è ñîáñòâåííûé êîíòðîëü êà÷åñòâà.

×òîáû ñ÷èòàòüñÿ õîðîøèì ïñèõîàíàëèòèêîì, íóæíî ñîáëþäàòü îäíè òðåáîâàíèÿ, äëÿ ãåøòàëüòèñòî⠗ äðóãèå òðåáîâàíèÿ.

2. Íåò åäèíîé ñèñòåìû êîíòðîëÿ çà äåÿòåëüíîñòüþ ïñèõîëîãîâ.

 Ðîññèè, íóæíî âñåãî ëèøü çàðåãèñòðèðîâàòüñÿ â êà÷åñòâå ÈÏ, ïîä êàêèì-íèáóäü 99 êîäîì, ïîâåñèòü òàáëè÷êó íà äâåðü è âñå — òåïåðü òû ïñèõîëîã.

Íèêòî íå áóäåò ïðèõîäèòü ê òåáå ñ ïðîâåðêàìè, èëè ñëåäèòü çà êà÷åñòâîì òâîåé ðàáîòû. Äåëàé ÷î õîøü è êàê õîøü, ê îòâåòñòâåííîñòè òåáÿ ïðèâëå÷ü ïî÷òè íåâîçìîæíî.

Âîò è ðàçâåëèñü âñÿêèå øàìàíû, ãîìåîëîïàòû, ðåãðåññîëîãè è ðàññòàíîâùèêè…

Íàëè÷èå äèïëîìà, óäîñòîâåðåíèé è ñåðòèôèêàòîâ íè î ÷åì íå ãîâîðèò — èõ ñåé÷àñ ðèñóþò â êàæäîì ïåðåõîäå.

Читайте также:  Поздравление с днем рождения бывшего мужа своими словами

Íàëè÷èå îòçûâî⠗ íè î ÷åì íå ãîâîðèò, íàïèñàòü èõ äåëî ïàðû íåòîðîïëèâûõ âå÷åðîâ.

×ëåíñòâî â êàêîé-òî ïðîôåññèîíàëüíîé îðãàíèçàöèè íè î ÷åì íå ãîâîðèò, ïîòîìó ÷òî â àáñîëþòíîì áîëüøèíñòâå òàêèõ îðãàíèçàöèé íåò íèêàêîãî êîíòðîëÿ çà ðàáîòîé ñâîèõ ÷ëåíîâ. Äåíüãó çàïëàòèë — è æèâè ñåáå ñïîêîéíî.

Àäåêâàòíûé ñîâåò — îáðàòèòñÿ ïî ðåêîìåíäàöèè çíàêîìûõ, êîòîðûå óæå ê ýòîìó ñïåöèàëèñòó õîäèëè… Íî ïîïðîáóé òàêèõ íàéòè. Äà è íå êàæäûé ïðèçíàåòñÿ, ÷òî õîäèë ê ïñèõîëîãó — ýòà òåìà äî ñèõ ïîð òàáóèðîâàíà è îñóæäàåòñÿ íà íàøåì ïîñòñîâåòñêîì ïðîñòðàíñòâå.

ß â ñâîþ î÷åðåäü ìîãó ïîðåêîìåíäîâàòü ñëåäóþùåå:

— Íå õîäèòå ê ïñèõîëîãàì, êîòîðûå äàþò âàì ñîâåòû. Åñëè òîëüêî âû ñàìè èõ îá ýòîì íå ïðîñèòå. Åñëè âàì äàþò ñîâåò áåç ñïðîñà — âåðíûé ïðèçíàê äóðà÷êà.

— Åñëè âàì ÷òî-òî íå íðàâèòñÿ â ðàáîòå ñ ïñèõîëîãîì, âñåãäà ÷åòêî îá ýòîì ãîâîðèòå. Åñëè âàì ÷òî-òî íå ïîíÿòíî — ãîâîðèòå. Åñëè âàì òðåâîæíî — ãîâîðèòå. Åñëè ïîñëå îáùåíèÿ ñ ïñèõîëîãîì âû ïî÷åìó-òî ÷óâñòâóåòå ñåáÿ õóæå — ãîâîðèòå. Åñëè âàì êàæåòñÿ, ÷òî ïñèõîëîãî ñëèøêîì ìíîãî ñåáå ïîçâîëÿåò èëè íåêîððåòíî âûðàæàåòñÿ — ãîâîðèòå.

È íàáëþäàéòå çà ðåàêöèåé. Åñëè â îòâåò íà âàøè çàìå÷àíèÿ ïñèõîëîã îáèäåòñÿ, ðàññåðäèòñÿ, íà÷íåò âàñ îáâèíÿòü èëè îñêîðáëÿòü — âñòàâàéòå è óõîäèòå. Ýòî íåäîëå÷åííûé äóðà÷îê, êîòîðûé ñ÷èòàåò ñåáÿ ëó÷øå âàñ.

— Íå õîäèòå ê ïñèõîëîãàì, êîòîðûå äàþò âàì ðåêîìåíäàöèè, âûõîäÿùèå çà ðàìêè åãî êîìïåòåíöèè. Íàïðèìåð — ñîâåòû ïî ïèòàíèþ, ñïîðòó èëè ïðèåìó êàêèõ-òî ëåêàðñòâåííûõ ñðåäñòâ. Íîðìàëüíûé ïñèõîëîã íå áóäåò ãîâîðèòü ÷óøü, âðîäå: “Âàì íóæíî ïåðåñòàòü ïèòü êîôå” èëè “Åøüòå ìåíüøå ìÿñà”, èëè “Âàì îáÿçàòåëüíî çàïèñàòüñÿ íà éîãó”.

— Âîîáùå, ïñèõîëîãè íå èìåþò ïðàâà äàâàòü âàì ðåêîìåíäàöèè ïî ïðèåìó ëåêàðñòâåííûõ ñðåäñòâ èëè ïðåêðàùåíèþ ïðèåìà. Èëè íàçíà÷àòü âàì êàêèå-ëèáî ìåäèöèíñêèå ïðîöåäóðû. Åñëè âû ñëûøèòå îò ïñèõîëîãà: “Âàì íóæíî ïðîïèòü âîò ýòî…” èëè «Âàì íå ïîìîæåò ýòî ëåêàðñòâî, âàì íàäî äðóãî养 — òî ñìåëî òðåáóéòå äèïëîì âðà÷à.  ïðîòèâíîì ñëó÷àå ìîæåòå âñòàâàòü è óõîäèòü — ïåðåä âàì øàðëàòàí.

— Åñëè ïñèõîëîã íà÷èíàåò ñîâåòîâàòü âàì êàêèå-òî êóðñû èëè òðåíèíãè (áåç âàøåé ïðîñüáû), èëè ïðåäëàãàåò êóïèòü áëàãîâîíèÿ, àìóëåòû èëè ëþáûå äðóãèå òîâàðû — âñòàâàéòå è óõîäèòå.

—Åñëè ïñèõîëîã îáåùàåò âàì áûñòðûå ðåçóëüòàòû, êîòîðûå íå ïîòðåáóþò îò âàñ íèêàêèõ óñèëèé — âñòàâàéòå è óõîäèòå, âàì ïûòàþòñÿ ïðîäàòü òóôòó. Ïñèõîòåðàïèÿ — ýòî âñåãäà òðóä òåðàïåâòà è êëèåíòà, è çà÷àñòóþ òðóä íåïðèÿòíûé è äëèòåëüíûé. Ëþáîé, êòî ñêàæåò âàì îáðàòíîå —âðåò.

— Ïñèõîëîã íå äîëæåí çàíèìàòü êàêóþ-òî ýòè÷åñêóþ ïîçèöèþ, è òåì áîëåå — íàâÿçûâàòü åå âàì.

Íàïðèìåð, íîðìàëüíûé ïñèõîëîã íèêîãäà íå ñêàæåò, ÷òî «ðàçâîä ýòî ïëîõî, è íàäî âñåìè ñèëàìè ñîõðàíèòü ñåìüþ». Äàæå åñëè ñàì ïñèõîëîã òàê èñêðåííå ñ÷èòàåò.

Äëÿ íîðìàëüíîãî ïñèõîëîãà ÂÀØÅ ìíåíèå ÿâëÿåòñÿ îïðåäåëÿþùèì, è ÂÀØÀ ïîçèöèÿ ãëàâíàÿ. Åñëè âû ñ÷èòàåòå, ÷òî âàì íóæíî ðàçâåñòèñü, òî çàäà÷à ïñèõîëîãà — ïîìî÷ü âàì ïðîéòè ÷åðåç ýòîò ïðîöåññ ïñèõîëîãè÷åñêè êîìôîðòíî.

Èñêëþ÷åíèå ñîñòàâëÿåò òîëüêî ÿâíîå íàðóøåíèå çàêîíà èëè íàìåðåííîå ïðè÷èíåíèå ñòðàäàíèé äðóãèì ëþäÿì.  ýòî ñëó÷àå ïñèõîëîã âïðàâå çàíÿòü òâåðäóþ ïîçèöèþ.

— Íîðìàëüíûé ïñèõîëîã íèêîãäà íå äåëàåò òóïûõ ïðåäñêàçàíèé èëè ïðîãíîçîâ.

×òî ÿ íàçûâàþ «Òóïûìè ïðåäñêàçàíèÿìè»? Íàïðèìåð ìíîãèå ñòàëêèâàëèñü ñ øêîëüíûìè ïñèõîëîãàìè, êîòîðûå ãîâîðèëè òàêóþ ôðàçó: «Ó òåáÿ íè÷åãî íå ïîëó÷èòñÿ», «Ó òåáÿ íè÷åãî íå âûéäåò», «Òåáå íèêîãäà íå ñòàòü õóäîæíèêîì», «Ó òåáÿ íåò òàëàíòà», «Ýòî íå òâîå», «Òåáå òàì íè÷åãî íå ñâåòèò», «Âàì íå ñòîèò ýòèì çàíèìàòüñÿ»…

Ñëûøèòå ÷òî-òî ïîäîáíîå — èùèòå äðóãîãî ñïåöèàëèñòà. Ìû íå ìîæåì çíàòü, ÷òî «âàøå», à ÷òî «íå âàøå». Ýòî ìîæåòå âûÿñíèòü òîëüêî îïûòíûì ïóòåì, è ñäåëàòü ýòî ìîæåòå òîëüêî âû. Íàøà çàäà÷à — ïîìî÷ü âàì â ýòîì äåëå, à íå âàíãîâàòü.

— Âîîáùå, åñëè âû ñëûøèòå îò ïñèõîëîãà ëþáîå îñóæäåíèå èëè êðèòèêó, òî ñìåëî, âñëóõ, ñïðàøèâàéòå åãî/åå «Ìíå íå ïîíðàâèëîñü, ÷òî âû ñåé÷àñ ñêàçàëè. Ñ êàêîé öåëüþ âû ñåé÷àñ ýòî ñäåëàëè, ÷òî èìåííî âû èìåëè ââèäó?». Åñëè ïñèõîëîã íà÷íåò ìàçàòüñÿ, èëè îãðûçàòüñÿ — çâîíî÷åê. Ñêîðåå âñåãî îí/îíà è äàëüøå áóäåò ïîçâîëÿòü ñåáå ïîäîáíûå çàìå÷àíèÿ.

— Åñëè ïñèõîëîã íå ïûòàåòñÿ ïðîÿñíèòü è îòðàáîòàòü âñå êîíôëèêòíûå ñèòóàöèè â âàøèõ âçàèìîîòíîøåíèÿõ, à äåëàåò âèä, ÷òî êîíôëèêòîâ êàê áóäòî áû è íåò — âñòàâàéòå è óõîäèòå.

Ýòî ïðîôíåïðèãîäíûé ïñèõîëîã, êîòîðûé íå îñâîèë áàçîâûå íàâûêè âûñòðàèâàíèÿ òåðàïåâòè÷åñêèõ îòíîøåíèé.

— Êñòàòè, íàñ÷åò îòíîøåíèé. Îíè äîëæíû áûòü ïîñòðîåíû íà âçàèìíîì óâàæåíèè, äîâåðèè è ïðèíÿòèè. Åñëè âû íå ÷óâñòâóåòå óâàæåíèÿ è äîâåðèÿ ê âàøåìó ïñèõîëîãó, à åãî äåéñòâèÿ âîñïðèíèìàþòñÿ êàê ñòðàííûå èëè äàæå îòòàëêèâàþùèå — ñìåëî ïîäíèìàéòå ýòîò âîïðîñ.

Ñðàçó.

Åñëè ñðàçó íå ïîëó÷àåòñÿ — íàïèøèòå äîìà ñïèñîê ïðåòåíçèé è çàìå÷àíèé ê ðàáîòå, è íà ñëåäóþùåé âñòðå÷å çà÷èòàéòå åãî.

Íîðìàëüíûé ñïåöèàëèñò áóäåò èñêàòü ñïîñîáû çàñëóæèòü âàøå óâàæåíèå è äîâåðèå. À òàê æå îáúÿñíèòü ñâîè äåéñòâèÿ, è ïîìåíÿòü ñâîå ïîâåäåíèå, åñëè îíî âàì êàæåòñÿ íåïðèåìëåìûì.

Ñòðàííûé ñïåöèàëèñò áóäåò ãîâîðèòü ôðàçû òèïà: «Âàì ïîêàçàëîñü», «Ïðîáëåìà â âàñ èëè â âàøåì îòíîøåíèè», «Âû âñå íåïðàâèëüíî ïîíÿëè», «Âû äîëæíû ìåíÿ ñëóøàòü, ÿæå ñïåö» è òàê äàëåå. Åñëè òàêîå ïðîèçîéäåò… Äà, âû óæå çíàåòå ÷òî äåëàòü.

— Íîðìàëüíûé ïñèõîëîã íå ñòðîèò èç ñåáÿ ñïåöà ïî âñå âîïðîñàì.

Íîðìàëüíûé ïñèõîëîã ñìåëî ìîæåò âàì ñêàçàòü: «ß íå çíàþ», èëè «Â ýòîò âîïðîñå ÿ íå ðàçáèðàþñü», èëè «ß íå ìîãó ýòî ñäåëàòü». Ëþáîé ñïåöèàëèñò îòëè÷íî çíàåò ãðàíèöû ñâîåé êîìïåòåíòíîñòè, è ñòàðàåòñÿ íå ëåçòü òóäà, â ÷åì íå ðàçáèðàåòñÿ.  ëó÷øå ñëó÷àå — ïîðåêîìåíäîâàòü òîãî, êòî âñå òàêè ðàçáèðàåòñÿ.

Åñëè ïñèõîëîã ñòðîèò èç ñåáÿ ãîðîäñêîãî ïðîñâåòëåííîãî, êîòîðûé â ñâîåì ïîçíàíèè íàñòîëüêî ïðåèñïîëíèëñÿ, ÷òî ó íåãî åñòü îòâåòû íà âñå âîïðîñû ìèðà — ñìåëî ïîñûëàéòå åãî â ïåøåå ýðîòè÷åñêîå. Òàêîé ãóðó çàéäåò ïî ÿéöû â ñàìîå áîëîòî, è âàñ çà ñîáîé óòÿíåò.

ß ïîñòàðàëñÿ îñâåòèòü îñíîâíûå ìîìåíòû, íà êîòîðûå ñòîèëî áû îáðàòèòü âíèìàíèå ïðè îáùåíèè ñ ïñèõîëîãîì. Åñëè ó âàñ îñòàëèñü âîïðîñû — ñìåëî ïèøèòå èõ â êîììåíòàðèÿõ.

Источник

Говоря о насилии, мы обычно заранее имеем готовый ответ: агрессор — это мужчина, а жертва — женщина. Во многом это вопрос власти, которая действительно чаще оказывается в руках мужчин. Но так ли все однозначно? Что, если речь пойдет о взрослой женщине и ее маленьком ребенке, мальчике? В таком случае, безусловно, вся власть в руках у матери. Большинство белорусок изо дня в день совершают психологическое насилие над своими детьми. Конечно, оно не так очевидно, как насилие физическое, но последствия бывают не менее пугающими… Onliner.by поговорил с психологом Романом Крючковым о последствиях токсичной материнской любви.

«Власть необязательно принадлежит женщине только тогда, когда мужчина — ребенок»

— Существует ли в Беларуси такая проблема: матери злоупотребляют властью в отношении сыновей и совершают над ними психологическое насилие?

— Я думаю, что власть необязательно принадлежит женщине только тогда, когда мужчина — ребенок. Нередко встречается ситуация, когда мужчина зависим, что называется, подкаблучник. Взрослый человек, который полностью находится под властью партнерши. По определению, власть — это возможность навязывать свою волю, подавлять, даже вопреки сопротивлению.

Несмотря на то что у нас сейчас считается очень популярной, раскрученной темой насилие мужчин в отношении женщин, в ситуации психологического насилия все не так однозначно. В первом случае мы говорим о физическом насилии, потому что оно более «выпуклое», попадает в статистику, о нем говорят и пишут — и это, естественно, нужно делать. Но происходит несколько странное, хотя и закономерное на этом этапе развития общества деление: почему-то насилие как явление начинает делиться по половому признаку. Наверное, такого быть не должно. Нужна нулевая терпимость к насилию в отношениях вообще.

Читайте также:  Сонник бывший муж в военной форме

— Представьте типичную картинку из жизни нашей деревни. Среднестатистическая властная белорусская женщина разговаривает с мужем примерно так: «Заткнулся сейчас!» А он: «Да, дорогая, прости». Это ведь психологическое насилие, не так ли?

— Конечно. Но одно не отменяет другого. Этот же муж может применять к ней физическое насилие, бить ее. Например, он пришел пьяный, ему стало обидно — обычно так объясняют это агрессоры. Он применяет к ней насилие, она со слезами обращается к подруге, ее жалеют. В данный конкретный момент она выступает жертвой, потому что он применил к ней физическое насилие. То, что было до того, обычно опускается. Мужчина обвинит жену в провокации и, возможно, найдет у кого-то понимание.

Один из подходов психологии, который хорошо работает, — это рассматривать семью как систему, совокупность взаимосвязанных частей. Выход из ситуации насилия зачастую подразумевает, что или агрессор, или жертва в один прекрасный момент принимает решение изменить свое поведение. А за ним, как правило, вынуждена меняться вся система. Хотя может быть и такая ситуация, что партнер не желает меняется. Тогда, скорее всего, отношения разрушатся. То есть, например, жена разведется с мужем-агрессором, но сама меняться не захочет. И, возможно, подберет себе следующего партнера, при помощи которого будет воспроизводить деструктивные варианты коммуникации.

«Сравнение в духе „у Саши все равно лучше“ — это психологическое насилие. Но попробуйте сказать об этом какой-нибудь матери!»

— Но вернемся к маме и сыну.

— Если мы говорим о насилии со стороны женщины не только в отношении зрелого партнера, но и в отношении мальчика, ребенка, то здесь тему воспитания мы не обойдем. Зачастую бывает, что семья и родители не только не прививают детям положительные привычки своим собственным примером, но поступают с точностью до наоборот. В конце концов, за каждым взрослым агрессором стоит свой взрослый, у которого ребенок научился насилию.

Ведь все очень просто: если ты хочешь, чтобы ребенок изменился, изменись сам. Он все равно будет таким, как ты, — в достаточной степени.

— Как проявляется женское психологическое насилие в повседневной жизни?

— Когда ко мне на консультацию приходит клиентка и говорит, что «у нас с мужем разногласия по поводу воспитания детей» или «муж не выполняет своих отцовских обязанностей, приходится мне брать в руки ремень», я даю ей простую схему и спрашиваю: что из этого есть в вашей повседневной практике? Эмоциональная жестокость, отстранение, пренебрежение, развращение, вторжение, игнорирование, насилие по отношению к близким ребенку людям? Несмотря на то что схема рассчитана на работу с агрессорами-мужчинами, она ровно и справедливо подходит и для женщин.

Ну, например, самое распространенное, встречающееся практически в 100% семей — это выделять ребенка из числа других членов семьи, чтобы покритиковать. Либо оскорблять ребенка, стремясь вызвать чувство неловкости. Сравнивать: «Посмотри на старшую сестру! В кого ты пошел такой дурак?» А «в кого пошел» — тут ответ понятен: «не в меня». Сам вопрос подразумевает именно такой ответ.

— Сравнение в духе «у твоего одноклассника Саши все равно лучше» (есть же на эту тему даже популярный мем про сына маминой подруги) — это тоже психологическое насилие?

— Да, это тоже. Но в первом случае вариант более забористый, потому что вносит раскол между сиблингами — детьми одной семьи. Это мы относим к эмоциональной жестокости. Но попробуйте об этом сказать какой-нибудь матери! Термин даже есть такой — «яжемать». Как будто родил ребенка — уже отец или мать, а купил пианино — что, уже пианист? Нет, это так не работает.

Видите, это снова тонкие вещи, мы с вами уже скользим, рискуем поднять волну возмущения. Тем не менее об этом важно говорить.

Или, например — с кем такого не было? — угроза бросить ребенка, отдать или увести, «если не изменишь свое поведение». Представим себе ребенка 3—4 лет, который начинает кое-что понимать. Когда ему говорят: «Отдам тебя дяде-милиционеру, если сейчас же не перестанешь плакать!» — он воспринимает это как реальность. Или: «Заткнись, иначе я тебя прибью!» Взрослые клиенты — вчерашние мальчики, с которыми я работаю, зачастую вспоминают такие вещи. То есть 40-летний мужчина помнит, как его 3-летнего мама грозилась бросить. Это то, что в психологии называется травмой, — события, которые превысили порог эмоциональной устойчивости ребенка. И здесь необязательно отец выступает агрессором. Зачастую и мать, каким бы странным это кому-то ни казалось.

Или еще совершенно рядовой пример. Мужчина приходит ко мне как клиент. Он жалуется на неспособность выстраивать близкие отношения с девушками. У него заниженная самооценка, масса комплексов. Он рассказывает: с ранних лет родители в разводе, мать всю жизнь сравнивает его с отцом. Если что-то не так: «Ты как отец!» Все усугубляется тем, что он физически очень похож на отца: фигура, цвет волос, черты лица — та же «масть». После ссор мать объясняет: «Ну что такого, я это в сердцах сказала, потому что у тебя отрицательные гены, ты такой уродился, что поделаешь».

Это вообще очень популярная вещь — делать акцент на каких-то якобы существующих наследственных признаках, «генетических». А если спросить: «Объясните, как оно в генах работает-то?»«Все уже давно объяснено британскими учеными, что вы спрашиваете!» То есть мы имеем дело с поверхностными убеждениями, которые собраны с миру по нитке и имеют мало общего с действительностью.

Так вот, в случае с этим мужчиной мать может таким образом полностью снимать с себя ответственность за то, что она делает, не признавать своих ошибок. Если что-то пошло не так — это все «отцовские гены виноваты». Очень удобно.

Давайте сделаем шаг назад. Я не хочу демонизировать матерей. Есть разные отцы и разные матери. В конце концов, я сам на протяжении пяти лет работал с женщинами — жертвами насилия. Но факт остается фактом: в раннем возрасте ребенок все-таки больше зависим от матери, чем от отца. А потому нужно четко понимать, что делать. Не привязывать сына к себе сверх меры, но и не отталкивать. Многие мужчины живут с убеждением, что мама — это святое. Остаться привязанным пуповиной к матери может и взрослый мужчина.

Нереализованные ожидания от партнера — тоже нередкий вариант. То, что часто люди интуитивно чувствуют, говоря женщине: «Ну ты прям для себя мужика растишь!» То есть наблюдаются некие нарушения в отношениях женщины и ее сына. Такому мальчику грозит опасность ответить за все мужские грехи и разочарования мамы в мужчинах или стать идеальным, чтобы она могла им гордиться. Но это вовсе не означает, что любая одинокая женщина, неполная семья — это по умолчанию плохо. Вовсе нет. Каждая ситуация уникальна.

Вот еще примеры психологического насилия. Такие вещи, казалось бы, совершенно безобидны — то, что можно отнести к отстранению: игнорирование потребностей или недоступность для ребенка. Когда нет времени выслушать или обнять сына. «Возьми там», «не мешай», «я занята». Этому тоже всегда есть объяснение: родитель или оба родителя делают карьеру. Но даже если есть веские причины, ребенку от этого не легче. Или, может быть, родитель не способен на эмоциональное участие в силу собственной травмированности. Например, взрослый мужчина говорит мне: «Я вроде бы люблю мать, но иногда мне кажется, что я ее ненавижу. Или она меня ненавидит. Или стесняется».«Почему?»«Она может обнять меня, только когда выпьет».

Почему эта мать сформировалась именно таким образом? Почему она недодает? На все есть причины. Мы можем много говорить о пути, который прошла эта женщина и который сделал ее именно такой. Можно гадать о причинах, возлагать на нее ответственность, но факт остается фактом. Из пустого кувшина не нальешь. Зачастую даже в процессе терапии причины остаются недоисследованными. Либо у мужчины есть мощное табу под названием «святая мать»: обсуждать ее нельзя, злиться на нее — тоже. При этом у того же вчерашнего мальчика несколько браков или вообще ни одного, недосмотренные дети или дети, с которыми нет эмоционального контакта.

Читайте также:  Гадание на возврат бывшего мужа

«Вначале мать контролирует сына, подавляет его, манипулирует, потом конкурирует с его женщинами, даже символически замещает им своего мужа»

— Вы говорили о взрослых мужчинах, привязанных пуповиной к матери, — это похоже на психологический инцест. Каковы его признаки?

— Вообще, это история про нарушенные границы. Например, совместный сон вместе с ребенком дошкольного, школьного возраста, невозможность уединиться, самому справить естественные потребности. Вначале мать контролирует сына, подавляет его, манипулирует, потом конкурирует с его женщинами, даже символически замещает им своего мужа. И еще, эта тема — словно нижняя часть айсберга. Ни одна такая мать легко не признает этого. И только во время долгосрочной терапии она может прийти к осознанию, что это есть в их жизни.

Такие матери часто говорят: «Я живу для детей». Очень часто употребляют слово «мы». Оно и понятно: нет никого по отдельности — все в связке, ни у одного нет своей жизни. Наиболее частый, распространенный вариант нарушенных границ матери и сына, который преподносится как норма, — это ревность матери к избраннице сына. Кем бы она ни была, мать всегда описывает ее в негативном ключе — вплоть до того, что может прилагать неимоверные усилия, чтобы под разными предлогами разлучить сына и его избранницу.

Нарушение границ — это наше все — и белорусское, и постсоветское. В отличие от развитых западных стран, в советской системе ни человек, ни тем более ребенок не рассматривался как личность, с которой нужно выстраивать отношения, а воспринимался как болванка, которую необходимо обработать.

Что мы — шведы еще в 1983 году приняли закон против домашнего насилия; вой стоял в газетах невообразимый, но лет через 7—10 успокоились и думали: а как может быть иначе? У нас же ребенку, то есть «болванке», которая претерпевает различные испытания, уцелеть как личности было достаточно сложно.

Говорят, «москвичей испортил квартирный вопрос». У нас этот вопрос тоже до сих пор стоит очень остро! Даже когда семья получает или покупает квартиру, принципиально ничего не меняется: культура уважения личных границ все равно не сформирована в поколениях. Это огромная проблема. Очень сложно понять, что может быть по-другому, что личность ребенка нужно уважать.

У нас все еще считается нормальным считать, что кто-то что-то должен. «Мне все должны!» К примеру, у человека будет замечательный ремонт в квартире, но, извините, обо*санный подъезд. И он никогда не возьмет валик в руки и ничего там не покрасит. Это история про наши границы, про то, как мы воспринимаем зону комфорта. Далеко не каждый возьмет веник и пойдет подметать тамбур. Есть ведь «обязанная женщина». Большинство до сих пор мыслит в таком формате: «Я отвечаю только за семью и свой дом».

— С какими проблемами во взрослой жизни столкнется мужчина, переживший в детстве психологическое насилие со стороны матери?

— Пожалуй, самое распространенное — это неосознаваемые проекции и построение отношений с женщиной таким образом, чтобы отыгрывать свои комплексы, обиду на мать. Часто такой мужчина — тревожный, недоверчивый человек, у которого есть трудности в выстраивании отношений и нет адекватной модели близости в семье. Да и откуда ей взяться?

«У нас выросли поколения, которые, в свою очередь, растят поколения травмированных и „безграничных“ людей»

— Получается, мужчина «натягивает» на любую женщину портрет своей матери и, по сути, имеет дело с мамой, а не с реальным человеком?

— Да, только он не осознает этого. Осознание может прийти в процессе. Причем зачастую партнерша действительно обладает похожими качествами характера, что и мать. И мужчина не понимает, почему он выбирает именно такую женщину или женщин. А мать не переносит невестку на дух именно потому, что та ее отзеркаливает.

Бывает так: стоит мужчине разобраться, увидеть, что он делает, по какому сценарию играет, — и отношения с женой оказываются под угрозой. Человек осознает, что на самом деле выясняет отношения с «мамой». А зачем ему это? Зачем вообще эти отношения?

— И что потом, хеппи-энд? После терапии мужчина разведется и выберет себе уже не «маму», а женщину, которая соответствует его истинным желаниям?

— Может быть, так. А может, и нет. Ведь даже когда человек осознает мотивы своего поведения, у него все равно есть два пути: первый — знакомый, очень устойчивый, относительно безопасный, второй — шаткий, неизвестный, пугающий. Иногда должно пройти много времени, чтобы человек решился на новый, пугающий путь. И даже после этого он остается травмированным. Вот смотрите: был белый лист бумаги, а потом на нем в типографии клеточки напечатали. А потом еще чернилами написали сверху. И что бы мы с вами ни делали, он не станет снова белым. Психотерапия — это не панацея.

Вообще, если мы начинаем говорить о том, что насилие — это не только когда мужчины бьют женщин, то важно сказать, что у нас выросли поколения, которые, в свою очередь, растят поколения травмированных и «безграничных» людей. Это серьезная проблема. Зачастую любые попытки улучшить ситуацию, предложить что-то новое встречаются в штыки на уровне «не мешайте нам есть младенцев, потому что это наша традиция». Какая традиция? С одной стороны, мы ходим со смартфонами, развиваемся, а с другой — в тех же семьях за закрытыми дверями продолжают твориться страшные вещи. Что-то менять — это не ответственность государства, а дело общества и в конечном итоге каждого из нас. Если мы берем ответственность за свою жизнь, то пересматриваем отношения в семье. И, возможно, когда услышим, что за стеной мать избивает ребенка или кроет его матом, не останемся в стороне, а сначала поговорим, а после сообщим о домашнем насилии.

Что еще я могу сказать? Занимайтесь любовью, а не войной. (Улыбается.)

Наш канал в Telegram. Присоединяйтесь!

Быстрая связь с редакцией: читайте паблик-чат Onliner и пишите нам в Viber!

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. nak@onliner.by

Источник